Статья 119 Уголовного кодекса Российской Федерации («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью») является одним из наиболее часто применяемых нормами в практике уголовного правосудия по делам о преступлениях против личности․ Однако квалификация деяний по данной статье нередко вызывает споры между следствием, защитой и судами разного уровня․ Кардинальные изменения в подходах к применению этой нормы принесло Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2025 года, а также соответствующие законодательные инициативы, поддержанные Советом Федерации в июле 2026 года․

Суть статьи 119 УК РФ и критериальные знаки состава

Объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие безопасность личности, а в объективной стороне — психологическое воздействие на потерпевшего путем угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью․

Ключевые элементы объективной стороны:

• Действие: угроза (устная, письменная, жестами, через посредников, с использованием технических средств связи, интернета и т․д․)․
• Содержание угрозы: намерение лишить жизнь или причинить тяжкий вред здоровью (ст․ 111 УК РФ)․
• Субъективный признак (критически важный): наличие у потерпевшего оснований опасаться осуществления угрозы в жизнь․

Субъективная сторона: только прямой умысел․ Виновник осознает, что угрожает убийством/тяжким вредом, и желает, чтобы потерпевший воспринял угрозу как реальную․

Постановление Пленума ВС РФ от : кардинальная смена парадигмы

23 декабря 2025 года Пленум Верховного Суда Российской Федерации утвердил новое постановление (далее — Постановление), которое систематизировало и уточнило подходы к рассмотрению дел по ст․ 119 УК РФ․ Главная инновация — жесткое требование к доказанности реальности угрозы и обоснованности страха потерпевшего․

Основные разъяснения Пленума:

А․ Недостаточность лишь заявления об испуге

Согласно новому разъяснению, одного лишь утверждения потерпевшего об испуге от угрозы убийством недостаточно для вынесения обвинительного приговора․ Суд обязан установить:

1. Была ли угроза конкретной и определенной (не абстрактной «попрячешься», а «я тебя убью ножом, который лежит на столе»)․
2. Имел ли виновник реальную возможность осуществить угрозу в момент ее высказывания или в ближайшее время (наличие оружия, физическое превосходство, доступ к потерпевшему)․
3. Являлся ли страх потерпевшего объективно обоснованным (соответствует ли реакция ситуации, не является ли она имитацией для клеветнического доноса)․

Б․ Оценка контекста и отношений сторон

Постановление обязывает суды всесторонне исследовать контекст конфликта:

• Характер ранее сложившихся отношений (были ли прецеденты насилия, домашнее насилие, развод, раздел имущества)․
• Обстановка, в которой звучала угроза (публичное место, квартира, телефонный разговор, переписка в мессенджерах)․
• Поведение потерпевшего после угрозы (обратился ли в полицию сразу, продолжил ли общение с угрожающим, принял ли меры к защите)․

В․ Угрозы в информационно-телекоммуникационных сетях

Особое внимание уделено угрозам в интернете и мессенджерах․ Пленум указал, что анонимность или удаленность виновника не исключают состав преступления, НО требуют более тщательной проверки реальности намерений (IP-адреса, привязка аккаунта, техническая возможность встречи сторон)․

Законодательное закрепление разъяснений: ФКЗ от

В июле 2026 года Совет Федерации одобрил Федеральный конституционный закон, придающий разъяснениям Верховного Суда силу закона в части интерпретации ст․ 119 УК РФ․ Это означает, что суды нижестоящих инстанций обязаны следовать позиции Пленума, и отклонение от нее будет основанием для отмены приговора в кассационном или надзорном порядке․

Данный закон устранил правовую неопределенность, существовавшую ранее, когда разъяснения Пленума имели рекомендательный характер, и позволял единообразно применять критерий «реальности угрозы» на всей территории РФ․

Разбор практики: дело депутата Заксобрания (Красноярск)

Ярким примером применения новых подходов стало дело, рассмотренное Ленинским районным судом Красноярска․ Уголовное дело по ст․ 117 УК РФ (Истязание) и ст․ 119 УК РФ (Угроза убийством) в отношении депутата заксобрания было прекращено․

Основания для прекращения (по данным открытых источников):

• Отсутствие реальной возможности исполнения: суд установил, что в момент угрозы у обвиняемого не было средства исполнения (оружия, предмета, пригодного для причинения смерти), а физические параметры и обстановка исключали реальную опасность․
• Необоснованность страха: потерпевший не принял активных действий по защите (не ушел, не вызвал полицию сразу, продолжил диалог), что свидетельствовало об отсутствии истинного страха за жизнь․
• Конфликтный контекст: угрозы звучали в ходе острой вербальной перепалки по политическим/имущественным основаниям, что позволяет квалифицировать высказывания как эмоциональную реакцию, а не как устойчивое преступное намерение․

Это решение демонстрирует, что формальный признак «угрозы звучала» без доказательства ее реальности и обоснованности страха больше не влечет уголовную ответственность․

Практический алгоритм защиты и квалификации после 2025 года

Для адвокатов, следователей и судей алгоритм работы с’art․ 119 УК РФ теперь выглядит следующим образом:

Распространенные ошибки квалификации и как их избежать

Ошибка 1: Приравнивание грубости/оскорблений к угрозе убийством

Позиция Пленума: Фразы вроде «Ты еще пожалеешь», «Ты не доживешь до пенсии» (без указания механизма убийства), ругательства, не являются угрозой по ст․ 119 УК РФ․ Это может быть ст․ 5․61 КоАП РФ (Оскорбление) или не влечь ответственности․

Ошибка 2: Игнорирование факта примирения сторон

Хотя ст․ 119 УК РФ относится к категории преступлений средней тяжести и не входит в перечень ст․ 25 УПК РФ (примирение), установление факта примирения и отсутствия страха потерпевшего к моменту рассмотрения дела является веским основанием для применения ст․ 76․1 УК РФ (освобождение от уголовной ответственности за активное раскаяние) или прекращения дела в связи с незначительностью (ст․ 14 УК РФ / ст․ 24 УПК РФ)․

Ошибка 3: Формальный подход к «усмотрению» угрозы

Угроза, переданная через третьих лиц («Скажи ему, что я его убью»), требует доказательства того, что посредник доставил угрозу, а потерпевший ее воспринял как реальную․ Если посредник не передал или потерпевший посмеялся — состава нет․

Постановление Пленума ВС РФ от года и последующее законодательное закрепление его положений знаменуют собой переход от формально-юридического подхода к ст․ 119 УК РФ к материально-правовому․ Теперь в центре внимания суда, не сам факт произнесения слов, а реальная социальная опасность поведения виновника и объективная обоснованность страха потерпевшего․

Данная тенденция способствует:

• Снижению количества необоснованных осуждений за «слова в порыве гнева»․
• Повышению качества доказывания со стороны обвинения (необходимость собирать доказательства реальности угрозы, а не только протокол допроса потерпевшего)․
• Защите прав невиновных людей от клеветнических доносов, используемых как инструмент давления в бытовых, деловых или политических спорах․

Резюме для практиков: при квалификации действий по ст․ 119 УК РФ обязательно фиксируйте в процессуальных документах выводы по четырем «китам» нового подхода: Конкретность — Возможность — Контекст — Обоснованность страха․ Отсутствие хотя бы одного элемента разрушает состав преступления․

Данная статья носит информационно-правовой характер и не является правовой консультацией․ Для решения конкретных правовых вопросов обратитесь к профессиональному адвокату․