История теории международных отношений (ТМО) традиционно структурируется через понятие «больших споров» — фундаментальных методологических и онтологических разногласий‚ определяющих вектор развития дисциплины. Если первый спор (реализм vs идеализм) и второй спор (традиционализм vs поведенчеризм/позитивизм) заложили основы предметного поля и методологии‚ то третий и четвертый споры сместили фокус на ценностно-нормативные основания теории‚ природу научного познания и роль наблюдателя в конструировании мировой политики.

Контекст: от методологии к онтологии и аksiологии

До третьего спора доминировал уверенность в возможности объективного‚ ценностно-нейтрального описания международной реальности. Однако к 1970–1980-м годам кризис позитивистской парадигмы и усложнение мировой политики (транснациональные связи‚ права человека‚ экология‚ ядерная угроза) привели к осознанию: факты не говорят сами за себя‚ их интерпретация зависит от теоретического «очков» исследователя.

Именно здесь на первый план выходит ценностный аспект (аксиологический измерение):

• Какие ценности лежат в основе теории (безопасность‚ свобода‚ справедливость‚ эмансипация)?
• Является ли теория инструментом управления статус-кво или инструментом критики и трансформации?
• Возможно ли разделение «факта» и «ценности» в изучении социального мира?

Третий большой спор: неореализм vs неолиберализм (и критические подходы)

Хронология и участники

Третий большой спор развернулся в 1970–1980-е годы. Классическая трактовка (Р. Киохейн‚ К. Уолц) противопоставляет неореализм (структурный реализм К. Уолца) и неолиберализм (неолиберальный институционализм Р. Киохайна и Дж. Найа). Однако шире этот спор понимается как конфликт рационалистских теорий (реализм‚ либерализм‚ рациональный выбор) и рефлективистских/критических подходов (неомарксизм‚ ранний конструктивизм‚ критическая теория‚ феменизм)‚ вышедших на сцену в тот же период.

Ценностное ядро неореализма: безопасность и выживание как высшие блага

Для Кеннета Уолца (Theory of International Politics‚ 1979) теория должна быть системной и позитивистской.

• Онтология: Анархия — определяющая структура системы. Состояния — единообразные единицы («черные ящики»)‚ функционально схожие‚ различающиеся только возможностями.
• Ценностная установка: Выживание (security/survival), первичный‚ предельный интерес государства. Все остальные ценности (благосостояние‚ права человека‚ идеология) второстепенны и подчинены имперративу безопасности.
• Роль теории: Объяснение повторяющихся паттернов поведения (балансирование власти). Теория стремится к объективности и ценностной нейтральности (explanatory theory).

Ценностное ядро неолиберализма: сотрудничество и абсолютные выигрыши

Неолибералы (Киохейн‚ Най) принимают реалистскую онтологию (анархия‚ рациональные актеры)‚ но пересматривают ценностные выводы.

• Ценностная установка: В условиях взаимозависимости (complex interdependence) рациональные актеры заинтересованы в абсолютных выигрышах (absolute gains)‚ а не только в относительных (relative gains).
• Институты как ценность: Международные организации и режимы не просто эпифеномены власти‚ а механизмы снижения трансакционных издержек‚ обеспечения информации и формирования доверия.
• Прагматизм ценностей: Ценности демократии‚ прав человека‚ свободной торговли рассматриваются как функционально полезные для стабильности и процветания‚ а не как абсолютные моральные императивы.

«Скрытый» третий спор: рационализм vs рефлективизм (критический поворот)

Параллельно с дебатами Уолца и Киохайна развернулся более глубокий конфликт‚ часто называемый «третьим спором в расширенном смысле». Критические теоретики (Кокс‚ Линкейтер‚ Дер Дерян‚ позднее Вендт) и неомарксисты выдвинули фундаментальные ценностные претензии к мейнстриму:

1. Проблема «решения проблемы» vs «проблематизации» (Р. Кокс): «Теория всегда для кого-то и для какой-то цели». Неореализм и неолиберализм, проблемно-решающие теории (problem-solving theories): они принимают существующий мир (суверенные государства‚ капитализм‚ иерархию) как данность и помогают ему функционировать. Критическая теория, критическая: она ставит под сомнение саму структуру мира в имени эмансипации.
2. Исключение ценностей из уравнения: Рационалистские теории редуцируют актеров до «максимизаторов полезности»‚ высекая моральный выбор‚ идентичность‚ нормы и этику.
3. Ценностный пларализм vs универсализм: Критики указывали на этноцентричность (западноцентричность) универсалистских претензий реализма/либерализма.

Спор не закончился победой одной стороны. Он привел к дифференциации поля:

• Мейнстрим (неореализм/неолиберализм) консолидировал рационалистскую программу: наука как объяснение‚ ценности как переменные/преференции.
• Появился четкий контур постпозитивистского лагеря‚ для которого ценностный аспект (нормы‚ идентичность‚ эмансипация‚ власть/знание) стал центральным предметом изучения. Это стало прелюдией к четвертому спору.

Четвертый большой спор: позитивизм vs постпозитивизм (научность vs рефлексия)

Суть конфликта (с 1980-х / 1990-х по настоящее время)

Четвертый большой спор‚ согласно П.А. Цыганову и другим историкам ТМО‚ — это спор о статусе научности теории и природе социальной реальности. В центре — вопрос: может ли ТМО быть наукой в позитивистском понимании (объективность‚ верификация‚ фальсификация‚ ковариация)‚ или социальный мир принципиально иной природы‚ требуя интерпретативных‚ герменевтических‚ критических методов?

Позитивистский лагерь (рационализм): «Наука как объяснение»

• Эпистемология: ДUALISM (субъект/объект). Наблюдатель отделен от изучаемого. Ценности исследователя должны быть «заскоблены» (value-free science).
• Онтология: Материализм / Реализм. Мир существует независимо от наших знаний о нем. Каузальность понимается как регулярность (X вызывает Y).
• Ценностный аспект: Ценности — это эмпирические переменные (преференции‚ интересы‚ идеи как независимые переменные). Нормативная теория (что должно быть) строго отделена от эмпирической (что есть).
• Критерий истины: Соответствие фактам‚ предсказательная сила‚ парсимония (экономность).

Постпозитивистский лагерь (рефлективизм): «Наука как интерпретация/критика»

• Эпистемология: НЕ-ДУАЛИЗМ. Наблюдатель является частью социального мира. Знание конструирует реальность (конструктивизм) или раскрывает структуры власти‚ скрывающиеся за «объективными» фактами (критическая теория‚ постструктурализм‚ феменизм‚ постколониализм).
• Онтология: Идеализм / Конструктивизм. Мировую политику конструируют идеи‚ нормы‚ дискурсы‚ практики‚ язык. Анархия — «то‚ что из нее делают государства» (У. Вендт).
• Ценностный аспект — ЦЕНТРАЛЬНЫЙ:
  • Факт/Ценность неразделимы: Описание мира уже несет в себе нормативный заряд (выбор категории «государство»‚ «террорист»‚ «гуманитарное вмешательство» — политические акты).
  • Этика ответственности: Теоретик несет ответственность за политические последствия своих теорий.
  • Эмансипация как цель: Критическая теория (Кокс‚ Линкейтер‚ Бучанан) ставит целью не объяснение‚ а освобождение от угнетения (классового‚ гендерного‚ расового‚ государственно-центрического).
  • Плюрализм методов: Герменевтика‚ дискурс-анализ‚ геноалогия‚ феноменология вместо статистики и формальных моделей.

Ключевые ценностные полюса четвертого спора

Синтетические попытки: «Английская школа»‚ конструктивизм Вендта‚ прагматизм

В попытке преодолеть разрыв возникают промежуточные позиции:

• Конструктивизм А. Вендта: Принимает научные стандарты (объяснение)‚ но утверждает‚ что структуры — идеальные (идеи/нормы). Ценности (суверенитет‚ права человека) конструируют идентичности и интересы.
• Английская школа: Сочетание реализма (система)‚ рационализма (общество/институты) и революционзма (мир общество/ценности человечества). Явный нормативный проект «мирового общества».
• Практико-ориентированный подход (Бьорду‚ Адлер‚ Пуше): Фокус на практиках‚ где знание и ценности неразрывно сплетены в действии дипломатов‚ военных‚ НКО.

Эволюция ценностного аспекта: от 3-го к 4-му спору

Можно проследить четкую траекторию усложнения понимания ценностей в ТМО:

1. Третий спор (внутри рационализма): Ценности как преференции (utility functions). Спор о том‚ какие интересы рациональны (только безопасность vs абсолютные выигрыши/институты). Ценности экзогенны по отношению к модели.
2. Третий спор (критическая периферия): Ценности как идеология/маскировка власти (неомарксизм) или как нормативный горизонт эмансипации (критическая теория). Появление вопроса «Теория для кого?».
3. Четвертый спор: Ценности как онтологически конститутивные (конструктивизм) или как эпистемологически неразделимые от фактов (постструктурализм/критическая теория). Отказ от дихотомии факт/ценность. Признание‚ что любая теория — это политический акт.

Практическое значение для современной МП

Понимание этого ценностного разлома критически важно для анализа современных конфликтов:

• Гуманитарные вмешательства / R2P: Позитивист/Рационалист видит расчет выгод/издержек и прецеденты. Постпозитивист видит дискурс власти‚ селективность норм‚ конструирование «жертв» и «спасателей».
• Ядерное нераспространение: Рационализм — дилемма безопасности‚ сдерживание. Критика/Конструктивизм, «ядерный табу»‚ нормативная иерархия «ответственных» vs «неответственных» государств.
• Климатическая политика: Рационализм — коллективные действия‚ свободный всадник. Постпозитивизм, климатическая справедливость‚ историческая ответственность Севера‚ права коренных народов‚ природа как субъект права.

Четвертый большой спор‚ в отличие от предыдущих‚ не ищет «парадигмального консенсуса» (по Т. Куну). Наоборот‚ его главная ценностная посылка, плюрализм как эпистемологическая и этическая необходимость.

Главные выводы по ценностному аспекту:

• Нет «взгляда с ниоткуда» (view from nowhere). Любая теория МО несет в себе набор ценностных обязательств (комитментов) — будь то приверженность государственному суверенитету‚ либеральному космополитизму‚ марксистской эмансипации или феминистской этике заботы.
• Ответственность теоретика. В условиях четвертого спора исследователь обязан рефлексировать свои ценностные предпосылки (positionality statement)‚ а не притворяться «объективным наблюдателем».
• Диалог вместо победы. Современная ТМО развивается не через элиминацию соперников‚ а через конкуренцию интерпретаций‚ где ценностная прозрачность становится критерием качества теории не ниже‚ чем эмпирическая адекватность.

Таким образом‚ третий и четвертый большие споры трансформировали ТМО из дисциплины‚ ищущей «законы международной политики»‚ в дисциплину‚ критически осмысляющую ценностные основания мирового порядка и роль теории в его воспроизводстве или трансформации. Ценностный аспект перестал быть «помехой» для науки и стал ее конститутивным элементом.