Мотив договора с дьяволом — один из самых устойчивых и драматических архетипов мировой культуры. От средневековых легенд о Теофиле Сикийском и дохтуринского «Фауста» Гёте до булгаковского Воланда и современных хорроров — история сделки с силами зла служит мощной метафорой человеческой амбиции, гордыни и цены, которую готов заплатить человек за исполнение желаний. Однако за литературной вымышлом стоит вполне реальная историческая практика: в России XVII–XVIII веков «договоры с дьяволом» фиксировались в следственных делах как тяжкие преступления против веры и государства.

Ниже представлен подробный разбор того, как этот ритуал представлялся в народном фольклоре, судебной практике и литературной традиции — исключительно в культурно-историческом контексте.

Исторический контекст: «Богоотметные записки» в России XVII–XVIII веков

В доПетровской и петровской России обращение к демонам не считалось просто суеверием — это квалифицировалось как преступление «богохульства» или «колдовства», преследуемое церковным и светским судом. Историки (А. Топорков, Е. Смилянская) опираясь на материалы Следственного приказа и епархиальных судов, выделяют несколько ключевых элементов «договора», которые присягавшие признавали под пыткой или добровольно.

Акт отречения (Ренонциация)

Фундаментом любого «договора» был официальный отказ от христианской веры. Это делалось письменно — так называемые «богоотметные записки» или «отреченные писания».

• Форма: Текст писался от руки обвиняемого (или под диктовку).
• Содержание: Отречение от Бога, Спаса Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы, всех святых и крещения.
• Ритуал с крестом: Часто требовалось снять крест и носить его «под пятою» (в ботинке) определенное число дней (например, 39 дней, как в случае Ивана Жеглова на Индигирке), что символизировало попрание святыни.

«…Ивашко, Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и пресветыя владычицы нашея Богородицы и всех святых отрекался, и, крест с себя сняв, носил под пятою тридевять дней, и отрекательное своей рукой писание написав, поднес самому Сатане…» (Следственный случай 1680-х гг.)

Призывание и обращение к «Царям черным»

После отречения следовало призывание демонов. В заговорных текстах (например, закл. 1728 г., опубликованном на Arzamas) демонстрируется удивительная иерархия и география адских сил. Колдун призывал не просто «дьявола», а целый пантеон:

• По происхождению: «цари и князья черные, диаволы земляные и водяные, крылатые и мохнатые, воздушные и болотные, лесные и домовые».
• По этническому признаку (фольклорный реализм): «крымские и черемисские, саксонские и заморские».
• Персонализация: Демонов часто звали по именам: Полуехт, Пилатт, Игемон и др. Обращение шло на «ты» с титулами «государь Сатана», «отец Сотона».

Спецификация «услуг» (Техническое задание)

В отличие от абстрактного «души за знания» в литературе, в реальных заговорах цели были утилитарны и бытовы:

1. Приворотное колдовство: «Привороти рабу или рабыню имярек к блудодеянию» (случай монаха, обученного колдуном Андреем Тимофеевым).
2. Богатство и карьера: «Быстро разбогатеть или войти в фавор у начальства».
3. Бытовое обслуживание: Иван Черноголенин (1748 г.) заставлял демонов есть с него со стола: «Други мои, диаволы, ешьте».

Подписание и оплата

Исторические документы не описывают единого стандарта «подписания кровью», как в кино. Оплатой считалось само отречение (потеря спасения) и служение демонам (ритуалы, поклоны, кормление). В случае Черноголенина служением было ежедневное обращение к ним как к «батюшкам» и «друзьям».

Структура договора в фольклорной и литературной традиции

Если исторические протоколы отражают практику маргиналов и отчаянных, то литература и фольклор выработали каноническую «юридическую» структуру сделки.

Этап 1: Подготовка места и времени

• Место: Перекресток (классика), баня, пустое поле, «пустая хоромина» (как в закл. 1728 г.), старый колодец.
• Атрибуты: Чертог (круг) для защиты колдуна, чернила (часто кровь), пергамент/бумага, свечи (черные или из человеческого жира — в «черных книгах»).

Этап 2: Ритуал призывания (Конвенция)

Колдун вступает в диалог. Важно: в фольклоре дьявол часто предстает не в страшном, а в привычном обличии — дворянина, черного коня, кота, мухи, «мал рыж бес полуденой» или «черен бес вечерен».

Этап 3: Переговоры (Term Sheet)

Ключевые пункты договора:

Этап 4: Подписание (Исполнение)

• Кровная подпись: Пинцет/игла, капля крови на пергаменте.
• Обмен документами: Дьявол выдает «паспорт» или талисман (кольцо, монету, сушеную лапу черта).
• Ритуал запечатления: Поцелуй дьявола в задницу (обscene kiss / osculum infame) — обязательный элемент инквизиторской мифологии и русских следственных протоколов (Жеглов «целовал де ево в руки и в ноги»).

Правовые и канонические последствия

С точки зрения Русского Православной Церкви и законов Царства Российского (Уложение 1649 г., Военный устав 1716 г.):

• Статья 1 Уложения 1649 г.: «Богохульник» — смерть (сожжение на костре).
• Церковное наказание: Анафема, отлучение от причастия, епитимья (тяжелые покаяния: посты, поклоны, ссылка в монастырь).
• Случай Ивана Черноголенина (1748): Жена донесла на мужа. Под пыткой он признался. Приговор: «отдан на исправление костромскому епископу» (монастырская ссылка с тяжелыми епитимьями), так как смертная за богохульство к XVIII в. применялась реже.

Важно: Церковь всегда учила, что никакой «договор» не имеет юридической силы перед Богом. Покаяние (исповедь) аннулирует любые обязательства перед демонами, так как демон не имеет власти над душой, добровольно вернувшейся к Творцу.

Литературные архетипы: от «Истории доктора Фауста» до «Мастера и Маргариты»

Литература трансформировала бытовое колдовство в экзистенциальный выбор.

Немецкий фолькбух (1587) и Марло («Трагедия о докторе Фаусте», ~1592)

Фауст, ученый, уставший от границ человеческого разума. Договор — это акт титанизма. Мефистофель — циничный слуга, выполняющий капризы. Цена — душа через 24 года. Финал: ад, разрывание дьяволами.

Гёте («Фауст», 1808–1832)

Сделка меняет природу: это не покупка души, а пари. «Если я скажу мгновению: «Остановись, ты прекрасен!», — пусть я погибну!» Дьявол (Мефистофель) становится частью божественного плана («сила, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»). Спасение Фауста в конце — победа божественной милости над буквой договора.

Русская традиция: Лесков («Чертогон»), Булгаков («Мастер и Маргарита»)

• Лесков: Дьявол обыденен, бытов, его можно обмануть русской хитростью (Иван Флягин).
• Булгаков: Воланд — не покупатель душ, а каратель и судья. Сделки заключают люди (Берлиоз, Бездомный, Маргарита), но цена — не душа, а жизнь, рассудок или служение. Маргарита становится ведьмой не за душу, за Мастера.

1. Юридическая ничтожность: Дьявол, отец лжи (Ин. 8:44). Любой договор с ним содержит скрытые условия, приводящие к гибели подписанта (фольклорный мотив «дьявол в деталях»);
2. Отсутствие судебной инстанции: Нельзя подать иск в ад за нарушение условий. Сила только у сильного.
3. Духовная ловушка: Акт заключения договора есть уже отречение от Источника Жизни. Даже если дьявол выполнит условия, плательщик получает вечную смерть вместо вечной жизни.
4. Исторический урок: Все известные исторические «подписчики» (Жеглов, Черноголенин, монахи, холопы) закончили в тюрьме, на каторге, в монастырях или на кострах. Никаких «богатеев и фаворитов» среди них не было.

Резюме

«Правильный договор с дьяволом» — это оксюморон. В истории это путь к ответственности и духовной гибели. В фольклоре — сюжет для истории об избавлении через хитрость или покаяние. В литературе, метафора пакта с собственными темными сторонами, который всегда заканчивается крахом, если только не вмешается Высшая Сила.

Материалы статьи основаны на исторических исследованиях А. Топоркова, Е. Смилянской и публикациях проекта «Арзамас» (arzamas.academy).